Участие в глобальных технологических цепочках: предпосылки, текущая ситуация и потенциальные проблемы

Хочется отметить, что основу «новой» российской индустрии могут составить только предприятия, уже участвующие или потенциально способные вписаться в глобальные технологические цепочки. Это связано со следующим:

1. Участвующие в глобальных технологических цепочках предприятия генерируют основную долю платежеспособного спроса в промышленности России, а современные технологии контроля качества требуют сквозного контроля поставщиков, поэтому не только эти предприятия, но и их поставщики вынуждены следовать глобальным стандартам.

2. Размеры российского рынка не позволяют производить сложную продукцию по приемлемой цене только для внутренних потребителей, на внешнем рынке востребована продукция, соответствующая глобальным требованиям.

3. Российское государство, исходя из необходимости поддержания глобальной конкурентоспособности национальной экономики, административно принуждает (через техрегламенты Евразийского экономического союза (ЕврАзЭС) и справочники наилучших доступных технологий (НДТ)) предприятия переходить на глобальные стандарты.

В тоже время следует отметить, что, внедряя глобальные стандарты в экономику, мы получаем и те социально-экономические тренды, которые они с собой несут. Некоторые из них уже хорошо видны, некоторые – еще только в зародыше, но сомнений в том, что они реализуются, нет.

Для того, чтобы понять, как это скажется на экономике региона, необходимо вернуться в прошлое и понять, как складывалась региональная индустрия.

Традиционно территория, на которой располагается современная Свердловская область, воспринимается как кладезь полезных ископаемых. Это объясняется тем, что с начала XVIII в., когда началось масштабное промышленное освоение этого района, этот процесс базировался именно на месторождениях полезных ископаемых, около которых строились заводы по их переработке. В социальном и экономическом плане такая поселенческая практика сильно отличалась от окружающих территорий, из-за чего получила название «Уральская горнозаводская цивилизация».

Ситуация начинает меняться в период активной индустриализации СССР (со второй половины 20-х годов XX в.), когда меняется отраслевой профиль области, к горнодобывающим и металлургическим предприятиям добавляются предприятия машиностроения и металлообработки. В годы Великой Отечественной войны сюда были эвакуированы сотни предприятий, тогда Свердловская область давала 40% военной продукции страны, 2/3 танков, 1/2 орудий и минометов. Большинство эвакуированных заводов после войны так и осталось в местах эвакуации. В итоге уже к 60-м годам основным экономическим профилем региона стало тяжелое машиностроение (в закрытом режиме – оборонка), а добыча полезных ископаемых окончательно ушла на второй план, что мы наблюдаем и в настоящий период. Впрочем, поселенческий тип несколько видоизменился, но в основе сохранил старый формат, получив название «город-завод».

В настоящее время традиционное представление о Свердловской области как кладези полезных ископаемых во многом осталось в прошлом. Область занимает только 33 место по этому показателю среди регионов России. Хотя на долю Свердловской области приходится почти весь российский хризотил, более 60% добычи бокситов, 10% железной руды, горнодобывающая отрасль формирует около 1,5% валового регионального продукта, а значительную часть руды для цветной металлургии приходится ввозить из-за исчерпания внутрирегиональных запасов.

Основной частью экономики Свердловской области до сих пор выступает металлургия. Регион производит весь объём российского производства титановой продукции, более половины трансформаторной стали, около 40% рафинированной меди, четверть стальных труб, около 13% стали, около 11% готового проката чёрных металлов и более 10% чугуна, заметную часть золота и редкоземельных металлов.

Вторая по значению отрасль промышленности области – машиностроение, достаточно диверсифицированное. Традиционно в приоритете выпуск оборудования: для энергетической, химической и добывающей промышленности, железнодорожного транспорта. По данным регионального Министерства промышленности и науки, в Свердловской области производятся почти все российские буровые установки, треть металлургического оборудования, по 40% грузовых вагонов и магистральных электровозов. Следует отметить, что большую роль в машиностроении области играют предприятия военно-промышленного комплекса, которые, кроме основной продукции, выпускают компрессоры, электродвигатели, приборы и т.д.

Присутствуют в области и предприятия химической, деревообрабатывающей отраслей, производство стройматериалов. Область обладает достаточно развитым сельским хозяйством и пищевой промышленностью. Однако роль этих предприятий, в сравнении с металлургами и машиностроителями, незначительна, их научное и кадровое сопровождение, в основном, соразмерно с возможностями самих предприятий и по уровню заметно уступает возможностям ведущих учреждений этой сферы.

С поселенческой точки зрения структура «город-завод» (в современной терминологии – «моногород») полностью ликвидирована разве что в столице региона – Екатеринбурге, что во многом связано с деиндустриализацией города. В остальных населенных пунктах, включая такие крупные города, как Нижний Тагил и Каменск-Уральский (хорошо видно, если рассматривать внутригородское деление), не говоря уже о таких городах, как Асбест, Верхняя Салда и тем более ЗАТО Новоуральск, она во многом (хотя и в разной степени) сохранилась.

Если наложить вышесказанное на «неоиндустриальное развитие» в режиме встраивания в технологические цепочки («глобальные цепочки создания добавленной стоимости», «поставок»), то получаются следующие тенденции:

1. Наибольшие шансы на такое встраивание (и мы видим, что эти шансы успешно реализуются, даже по высокотехнологичной металлургии – ВСМПО, ВИЗ-Сталь) имеют предприятия металлургической отрасли, но их дальнейшее развитие может осуществляться только в качественном направлении, повышения своей конкурентоспособности. Количественное расширение ограничено, с одной стороны, ограничениями по сырью (ввиду исчерпания местных месторождений), с другой – спросовыми ограничениями на глобальном рынке.

2. Ввиду наличия вышеуказанных ограничений крупные металлурги вынуждены переходить к диверсификации (тоже хорошо видно), уходя не только в смежные, но и в совсем не связанные с основным производством сферы (машиностроение, сельское хозяйство, лесопереработка, девелопмент). В тоже время они не имеют в новых отраслях технологических заделов, необходимых для участия в глобальных цепочках, и, соответственно, вынуждены толкаться на и так, в значительной степени, переполненном внутреннем рынке.

3. Вхождение в технологические цепочки ( а так же соответствие требованиям вновь принимаемых техрегламентов и справочникам наилучших доступных технологий) со сложной продукцией требует значительного объема времени и финансов на поиск партнеров, проведение НИОКР, в т.ч. с привлечением профильных научных специалистов, в связи с чем это в большей мере доступно крупным предприятиям, обладающим необходимыми финансовыми и людскими ресурсами  и достаточно плотно сотрудничающим с научными заведениями. Возникает вопрос: а что делать небольшим заводам на периферии? Ряд из них нашел выход во вхождении в крупные холдинги, будущее остальных под большим вопросом.

4. За счет выбывания не попавших в тренд предприятий (что особенно ярко проявлялось в 90-е, сейчас это менее выражено из-за того, что основной процесс уже прошел) структура промышленности региона имеет тенденцию к упрощению, что уменьшает вариативность источников роста.

5. Исходя из вышесказанного, наибольшую вероятность «остаться на плаву» имеют предприятия, и на сегодняшний день составляющие основу региональной промышленности. Т.е. структура экономики региона при сохранении действующих тенденций останется прежней. Но эти же отрасли на текущий момент имеют достаточно ограниченный ресурс для развития. Попытки диверсификации со стороны этих предприятий имеют место, иногда вполне успешно (пример – «Уральские локомотивы»), но к серьезным изменениям в структуре экономики региона это пока не привело.

6. Вхождение в технологические цепочки («глобальные цепочки создания добавленной стоимости», «поставок») в числе прочего подразумевает унификацию стандартов и вытекающую из этого унификацию технологий, оборудования и т.п., включая производительность труда. На модернизированных предприятиях, встроившихся в глобальные цепочки, производительность труда на т.н. «основных производствах» приблизительно соответствует среднемировой. Снижается она за счет работников «неосновных» производств – оставшихся с советских времен вспомогательных и непрофильных производств, социальной сферы. Что произойдет с занятостью, когда предприятия начнут приводить в соответствие с глобальными стандартами не только технологии, но и структуру? По системообразующим предприятиям мы видим, что пропорциональный рост выпуска маловероятен из-за спросовых ограничений, а вновь создаваемые производства несопоставимо малы по количеству занятых при схожих объемах производства.

Воротков Павел Александрович, аналитик АНО "Агентство по привлечению инвестиций Свердловской области"

23.12.2019, 07:33
Будьте в курсе событий